Прасдень.

Свет и радость праздничного состояния.

У Бога всегда праздник.

У Бога что день, то и праздник.

Доброму человеку что день, то и праздник.

Этот сборник является продолжением серии «Русская календарная поэзия XX в.», которая была открыта в 2002 г. «Антологией рождественской поэзии XX в.». Продолжая начатую серию, во второй сборник мы включили стихи XX в. досоветского, советского и постсоветского периодов, посвященные Сретенью, Масленице, Благовещенью, Пасхе, Красной Горке и празднику Жён-Мироносец.

Основной идеей данного сборника является посвящение читателя в состояние «радости» и «праздничности». Для этого мы использовали не только оригинальную подборку стихотворений и красочное оформление антологии, но и введение читателя в праздничное состояние с помощью достаточно необычных комментариев. Сразу отмечу, что наши комментарии разительно отличаются от общепринятых комментариев к стихам. В отличие от ныне принятых отрывочных сведений на тему того или иного культурного или исторического факта, являющиеся, по сути, краткой справкой, наши комментарии – это маленькие эссе. Тексты комментариев являются целостными зарисовками, наполненными образами, непосредственно не входящими в стихотворения. Увидеть их можно только при активном со-творчестве поэта, читателя и автора-толкователя, совмещая свои воспоминания с текстом стихотворения и комментария в единый образ «светлого праздника».

Для того, чтобы помочь читателю вспомнить праздник, сборник открывается вступительной статьёй, посвящённой феномену праздничного состояния и образу празднования в традиционной и современной культурах.

Особенность нашего времени состоит в том, что современный человек, живущий в городе, отмечает достаточно большое количество всевозможных праздников, которые не принадлежат какому-то одному культурному контексту. Теперь российские граждане поднимают наполненные бокалы и в дни государственных, и в дни профессиональных, и в дни православных, и даже в дни рудиментарно сохранившихся языческих праздников. Казалось бы, что такое количество разнообразных праздников должно объединять людей, скреплять семьи и внутрисемейные отношения. Мы же наблюдаем, зачастую, совершенно обратную картину.

Современный образ празднования:

– изобилие еды, как купленной, так и приготовленной самими хозяевами;

– изобилие алкогольных напитков, как правило, купленных и недоброкачественны;

– в качестве дополнительного звукового фона – работающий телевизор или включённое радио, магнитофон, музыкальный центр;

– разговоры (не беседы), в ходе которых человек старается высказать как можно больше накопившегося в нём, и не выслушивать других;

– хвастовство не с целью показать уровень своих способностей и возможностей, могущих пригодиться пирующим, и за это получить похвалу, а с целью выговориться и показать своё превосходство над другими, что вызывает зависть и скрытую неприязнь к, унижающему других пирующих, хвастуну;

– присутствие детей за одним столом с родителями;

– одежда, как правило, не праздничная, а будничная;

– танцы (редко);

– пение песен (редко, зачастую только после изрядного употребления алкоголя);

– ограниченное пространство (маленькие квартиры); редко на природе;

– подарки – зачастую отдарки. «Не тебе, Боже, что мне не гоже!» (Лучший вариант: деньги или подарок по договорённости).

Общее состояние: постоянная спешка, хроническое и зачастую для многих ставшее естественным, состояние злобы, ненависти, неудовлетворённости, зависти, омрачённости.

Разве от такого праздника, да ещё проведённого в таком состоянии можно получить удовлетворение, просветление, ощутить радость бытия? Вряд ли.

А вот от такого?

Традиционный образ празднования:

– большая семья в сборе;

– изобилие еды, приготовленной своими руками с любовью и радостью;

– различное количество напитков: мёды, квасы, пиво, также приготовленных своими руками с любовью и радостью;

– беседы задушевные;

– танцы, хороводы;

– одежда – нарядная и праздничная. Одежда сшита своими руками и с душой;

– дети – отдельно. (Специальный детский стол);

– пространство – изба, двор, где можно петь, плясать.

Состояние неспешности, неторопливости, рассудительности.

Что же случилось? Разрушен традиционный образ празднования, а новый так и не сложился? Вероятнее всего, именно так. Но тогда возникает вопрос: «Почему же это произошло?»

Праздничное состояние – это состояние светлое, неомрачённое: Пра-з-день – то, что было в начале творения Мира, когда Свет ещё не был отделён от тьмы, и не было ни дня, ни ночи. Праздник – это время, предшествующий творению, работе. Праздник – это состояние тишины, свечения, Белого Света – чистого листа бумаги, на котором ещё ничего не изображено, и можно творить что угодно.

Праздник – это время, когда человек находится в состоянии праздности. (Праздность: не занятость, свобода, пустота). Праздник – это пра-сдень (день – денница правая, рабочая рука; рука делающая, рука творящая, рука создающая). Праздник – день, предшествующий деланию, работе, творению. Праздник – это день пратворения: когда ещё ничего нет, и всё ещё можно создать внове! Чтобы был праздник, нужно работать! И тогда после череды будничных дней наступит праздник. Любому человеку требуется время для осознания происходящего, для обдумывания, пересмотра прожитого и увиденного в течение недели, месяца, года. Для этого необходимо переходить в праздность, то есть впадать в Божественное недеяние, чтобы не просто слышать Богов, а и принимать их в себе, беседовать с ними, так как тело человека во истину Храм Божий.

«Примечай будни, а праздники сами придут», – гласит русская народная пословица.

Ощущает ли современный российский человек потребность в работе? Ответ на этот вопрос для многих прозвучит однозначно: «Нет!»

А задумывались ли Вы над тем, какой существует образ работы в представлениях современного человека? Работа – это нечто тягостное, тяжёлое, зачастую отвратительное или это «Солнечное творение» – возможность воплощать свою мечту в этом вещном мире?

Когда праздник заканчивается, начинается работа. «Ра» – солнце, «Ботать» – совершать колебательные движения вперёд-назад, например, сбивать масло, когда из жидкого, неуловимого, получается твёрдое, оформленное. Процесс сбивания масла можно соотнести с процессом «творения» Мира, когда из Молочной Реки сначала выступают Кисельные берега, переходящие в Тварный Мир – наш Белый Свет – Русь – Сурью. Но Русь ещё надо устроить – построить, то есть создать то, что необходимо нам для жизни. И вот мы начинаем делать конкретное дело, наше внимание сосредотачивается на чём-то одном, сужается до одной узкой специализации, и чем дольше мы повышаем свой уровень в рамках одной специальности, тем суженней мы становимся. Это дело поглощает нас целиком, и мы уже не видим остального Мира. Так наступает суженность, но это не есть омрачённость.

Что такое ненависть и как зарождается состояние омрачённости? Ненависть – ненавижу – не на виду = не вижу. Мы не видим в том случае, когда либо сами сознательно закрыли глаза, либо нам их чем-то закрыли, загородили, застили другие. В любом случае наше сознание погружается во мрак. Если же человек находится в состоянии постоянного мрака, омрачённости, темноты, значит, человек захлёстнут ненавистью, и белый свет человеку стал не мил.

В какой же момент мы перетекаем в состояние ненависти? Когда по отношению к нам нарушена справедливость и мы не получаем то, что нам обещали при заключении договора. Как правило, это происходит в раннем детстве, когда с нами договариваются взрослые, а потом они по каким-то причинам не выполняют своих обещаний. Ребёнок ощущает, что по отношению к нему поступили несправедливо, не правильно, он не получил того, что ему обещали: и тогда появляется обида «О, беда!». Беда – это несчастье, потеря, убыль, ущерб. Если мы не получаем того, что нам обещают, мы ощущаем это как пропажу: «Меня ограбили!» Мы ждали, что-то, что нам нужно, будет ждать нас в условленном месте и в условленное время, а его там нет! Значит, его кто-то стащил! (Ведь не может же быть такого, чтобы взрослый не выполнил своего обещания!) Так приходит беда!

И вот уже горькие слёзы заструились по нашим пухлым щёчкам, застилая глаза, а мы ещё и утыкаемся лицом во что-нибудь, чтобы не видеть того места, где мы ожидали найти вожделенную вещь, и при этом, в глубине сознания тщетно надеемся увидеть её там, когда глаза будут вновь открыты. Иногда так и было – взрослые поддавались на наши слёзы и выполняли условия договора, но с годами этот приём перестал работать, и мы разучились плакать и научились ненавидеть – переставать замечать окружающий нас Мир. Вот так зарождалось состояние омрачённости в каждом из нас.

И как тут не вспомнить слова из столь популярной когда-то песенки: «Я обиделась, я обиделась, а обиделась, раз и навсегда!» И казалось бы, чувство обиды справедливо. Ведь когда заключался договор, речь шла о необходимой вещи, получить которую иначе, то есть минуя заключение договора, было невозможно – иначе зачем его заключать? И если нам действительно нужна эта вещь, мы будем добиваться восстановления справедливости, то есть своего права на обладание этой вещью. Мы будем восстанавливать справедливость – возвращать нарушителя к первоначальным условиям договора: о чём договаривались, что надо было сделать и что за это причиталось. Мы снова всё расставляем по своим местам – начинаем «местить» – отмечать границы своего права – и закрепляем их, наказывая нарушителя. Так рождается Месть. Но восстановить справедливость не всегда оказывается по силам, а тем более – отомстить. А что происходит, если справедливость не восстановлена? Мы не получаем то, что нам нужно. Появляется всепоглощающая цель: восстановить справедливость любым путём. И происходит подмена цели: вместо того, чтобы в радостном состоянии выполнять работу, за которую будет получена желанная вещь, мы начинаем все силы тратить на месть – восстановление справедливости и наказание обидчика. И до тех пор, пока нам не удастся достичь этой цели, мы будем находиться в состоянии обиды-ненависти, то есть состоянии омрачённости, которое с течением времени становится нашим естественным состоянием. И чувство обиды является мощным козырем против тех, кто нарушил договор. В детстве восстановить справедливость сложнее, так как ещё силёнок не хватает, но у повзрослевшего подростка сил становится больше, зависимости от взрослых меньше, следовательно, появляется возможность восстановить справедливость – отомстить. «Вот Вы когда-то не сделали, а теперь я делать не буду», – твердит про себя повзрослевшая дитятя. И ребёнок, который уже давным-давно не ребёнок, ничего не делает, а только требует от других, обвиняя их в своих неудачах. А когда целью является восстановление справедливости и доказательство своей правоты, разве будет оставаться время на работу, творение, созерцание, любование миром?..

***

Исходя из произведений литературы и живописи, посвящённых жизни крестьян и известных нам по школьным программам, создаётся впечатление, что всё у наших предков – крестьян – было уныло, скучно, черно, безрадостно. Но если Вы, дорогие читатели, внимательно всмотритесь в те картины, которые мы используем в качестве иллюстраций в этом сборнике, Вы ощутите радость бытия, сопричастность ему, теплоту и свет, что-то невообразимо притягательное и до боли знакомое, но так давно забытое. Словно, что-то из детства вновь озарит Вашу душу. А если обратиться к воспоминаниям людей XIXXX вв., которые не являются широко известными нашей современной публике, то Вы услышите:

«Я просыпаюсь радостный, меня сразу ослепляет блеском, и в этом блеске весёлый звон. Сразу я не могу понять, отчего такой блеск и звон. Будто ещё во сне звонкие золотые яблочки, как в волшебном саду, из сказки. Открываю опять глаза и вдруг вспоминаю: да это Пасха!.. яркое утро солнце, пасхальный звон!.. Розовый накомодник, вышитый белыми цветами… его только на Пасху стелят! – яркие розы на иконе… Пасха!.. – и меня заливает радостью. На столике у постели – пасхальные подарки.» (И.С. Шмелёв. Лето Господне. См.: И.С. Шмелёв Избранные сочинения: В 2 тт. Т.2/ Коммент. О. Михайлова. – М., 2001. – С. 395).

Одну из трогательных сцен пасхального дня описывает Л. Андреев в своём рассказе «Баргамот и Гараська», когда нищий пьянчужка, по прозвищу Гараська, идёт к «городовому бляхе № 20», в простонародье Баргамоту, похристосоваться и несёт ему красное яичко. Красное яичко, по стечению обстоятельств, разбивается. Гараська расстроен. А Баргамот настолько тронут душевным порывом Гараськи, что приглашает его разговляться к себе домой.

Несмотря на то, что в рассказе «Баргамот и Гараська» выведен образ нищего воришки-пьяницы, здесь очень важно то состояние, которые испытали оба: и городовой, и его подопечный, в Светлый день Воскресения Христова.

Данные, на основе которых у нас складываются представления о прошлом, базируются, как правило, на разнообразных источниках конца XIX в. Но XIX в. так близок к нам. И даже в то время люди по-разному представляли себе жизнь крестьян предшествующих эпох. Для России этот период был характерен взлётом революционно-демократического движения, при этом для того, чтобы создать необходимую для реформ почву, демократически настроенная интеллигенция в целях пропаганды своих идей, подбирала тенденциозный материал, представляющий жизнь русского народа как безрадостную, горькую и бесчастную. Сами крестьяне так не считали, о чём свидетельствует тот факт, что народовольцы очень быстро прекратили своё «хождение в народ», так как народ их не поддержал. Все попытки вести агитацию в крестьянской среде заканчивались печально – «нигилиста» вязали и сдавали властям. Демократические идеи пользовались успехом только в узкой среде разночинцев и студенческой молодёжи в городской среде. Будучи людьми образованными и имеющими доступ к издательствам, они формировали в сознании современников тот образ народной жизни, который и дошёл до наших дней. Но даже в те времена, когда показывать светлые стороны народной жизни было «не модно», а порой и опасно из-за возможности подвергнуться нападкам демократической прессы и быть обвинённым в «консерватизме и лакировке действительности», даже в то время люди по-разному представляли себе жизнь крестьян предшествующих эпох. К сожалению, их книги и картины до сих пор находятся в запасниках музеев и архивах спецхранов и не известны широкой публике. Такова была политика тоталитарного режима, пришедшего к власти в результате контрреволюционного переворота 26 октября 1917 г. и известного как «Великая Октябрьская революция». Такое название перевороту было присвоено кучкой политических авантюристов, уничтоживших завоевания Февральской революции и ввергших страну в Гражданскую войну, террор, геноцид собственного народа и более чем восьмидесятилетнее рабское состояние населения, приведшее к тому, что мы имеем в настоящий момент. Из крупнейшей экономически и политически развитой державы 1914 г. Россия к 2003 г. превратилась в сырьевой придаток экономически развитых стран с населением, потерявшим свою культуру и национальное достоинство, тихо спивающимся, не умеющим и не желающим работать. Правительство, состоящее из партийных функционеров КПСС, было заинтересовано в том, чтобы народ забыл свою историю и культуру, так как люди, лишённые этнической принадлежности вынуждены искать опору и поддержку у государства, а не среди себе подобных. «Разделяй и властвуй!» – вот истинная политика государства, разрушившего деревенскую общину и семейный уклад, заменив их казарменной общностью общежитий и коммуналок. Этому государству был необходим миф о несчастной деревне и забитом, бесправном народе, «освобождённом» Советской властью.

Взгляните на картину С.В. Иванова «Семья», которая датируется 1910 г. Перед нами предстаёт очень красивая, здоровая, дородная семья допетровской эпохи. Так увидел эту семью человек, живущий в самом начале XX в. Обратите внимание, что впереди идёт девушка, слегка потупившая глаза, но какая осанистая, с каким чувством собственного достоинства. Сзади – мать и отец. Девица-невеста – отцовская гордость, и он хвастается своей дочерью, выставляя её на всеобщее обозрение.

Ходит ли сейчас женщина или девушка впереди всей семьи? Вряд ли Вы сможете такое пронаблюдать. Увидеть семью в полном сборе, чинно и неспешно выступающую, – большая редкость сегодня! Женщина или задавлена семьёй, или является придатком мужа. Самостоятельная женщина обречена, как правило, быть самостоятельной и одинокой.

Однако, несмотря на все попытки идеологической машины тоталитарного государства выкорчевать из памяти народа его религию и традиции, все попытки навязать людям чуждые им идеи потерпели крах.

И что интересно, несмотря на даты создания стихотворений, включённых в сборник, даже стихи, написанные в советское и постсоветское время, сохраняют праздничное состояние. Читая их, ощущаешь, что речь идёт о празднике, о времени пробуждения, воскрешения.

Замечу, что большинство стихотворений, приводимых в этом сборнике, взяты из детских журналов первой трети XX в., то есть когда-то они были посвящены детям. Если подобные темы освящались для детей, значит, это было востребовано в той культурной среде, в которой дети воспитывались.

В этом сборнике мы не ставили перед собой задачу написать филологический комментарий. Нас, безусловно, интересовали реалии того времени, когда эти стихи были написаны, в особенности, – мировоззренческие аспекты традиционной культуры, отразившиеся в этих стихах. Несмотря на личностные особенности каждого автора, нас интересовало то душевное состояние, которое посещало его в момент написания произведения. И забегая вперёд, скажу Вам, дорогие читатели, что все стихотворения проникнуты праздничным состоянием. Порой это передаётся через иронию, как у А. Вознесенского, какую-то неизбывную внутреннюю тоску, как у О. Анстей, но чувство сопричастности чему-то новому и воскресающему Вы найдёте у каждого.

В состоянии ли современный человек ощутить радость бытия? Да, безусловно. Но что для этого нужно сделать? Перестать пребывать в состоянии ненависти и омрачённости, возродить желание жить и вспомнить ту заветную мечту, взлелеянную еще в раннем детстве, а затем похороненную в глубине сознания под тяжким гнётом обид разочарований и утерянной веры в свои силы и возможность быть радостным в этой жизни.