Детская календарная обрядность

Считалка и другие жанры фольклора

Художественные особенности читалки:

строгая последовательность, обилие рифм, необходимость скандирования в быстром темпе, особое внимание, уделяемое не смыслу произносимых слов, а результатам, получаемым при счете. Обыкновенно полная считалка имеет зачин, ход и концовку, тесно связанные между собой. Обильное количество заумных слов. Текст считалки отличается повторениями, парными словами, внутренней рифмой. Характерно также обилие числительных количественных и порядковых.

Из вышеприведенного определения выделяются следующие художественные особенности считалки: обилие рифм, наличие заумных слов, обилие числительных.

Заумь – заумный язык, заумная поэзия. Заумь явилась одним из основных творческих принципов русского кубофутуризма. Поскольку из заумного слова устранялось значение, постольку задача поэзии сводилась к созданию новых звуковых построений. Не могут быть отнесены к зауми бессмысленные песни религиозных сект («Рентре, фентре, реннте, финтри, фунт»), воспроизводящие «божественный» язык и опять-таки, следовательно, осмысленные. Одним из источников появления зауми в считалках являются именно сектантские молитвы.

Приведу художественное свидетельство из произведения Мельникова-Печерского «На горах».- Кн.3.- Гл.4. – СПб., 1881. – С. 131-132.

«- На Софронушку накатило! На блаженного накатило!… заговорили люди Божьи.

Вышел блаженный на середину Сионской горницы и во все стороны стал платком махать. Потом, ломаясь и кривляясь, с хохотом и визгом понес бессмысленную чепуху. Но люди Божьи слушали его с благоговеньем.

  • Слушай лес-бор говорит, начал юродивый…

Игумен безумен – бом, бом, бом!… Чайку да медку, да сахарцу! Нарве стане наризон, рами стане гаризон.

И захохотав во все горло, начал прыгать на одном месте, припевая:

Тень, тень, потетень,

Выше города плетень,

Садись, галка, на плетень!

Галки хохлуши –

Спасеныя души,

Воробьи пророки –

Шли по дороге,

Нашли они книгу.

Что в той книге?

Хоть и знали люди Божьи, что Софронушка завел известную детскую песню, но все-таки слушали его с напряженным вниманием… Хоть и знали, что «из песни слова не выкинешь», но слова: «нашли пророки книгу» возбудили в них любопытство. «А что если он вместо зюзюки другое запоет и возвестит какое-нибудь откровение свыше»

В самом деле, блаженный не зюзюку запел, а другое:

А писано тамо:

Савишраи само,

Капиласта гандря,

Дараната шантра

Сункара пуруша

Моя дева, Луша».

Только и поняли Божьи люди, что устами блаженного Дух возвестил, что Луша – Его дева».

Здесь делу способствовало то, что сектанты отожествили заумный язык с глоссолалией25 – с тем даром говорить на иностранных языках, который, по словам «деяний святых апостолов», получили они в день Пятидесятницы» Глоссолалии не должны быть понятны людям. Глоссы обращены к Богу. «Достигайте любви; ревнуйте о дарах духовных, особенно же о том, чтобы пророчествовать. Ибо кто говорит на незнакомом языке, тот говорит не людям, а Богу, потому что никто не понимает его, он тайны говорит духом; а кто пророчествует, тот говорит людям в назидание, увещание и утешение».

Приведу устное свидетельство пятидесяти восьмилетней женщины: «Ля-ля, это было в городе Глухове Сумской области. Мне было 5-6 лет. Жили мы у бабушки. Это был такой коммунально-барачный дом. У нас была кухня и смежная с ней комната. Это было зимой, натопили печку гречневой шелухой, взрослые вышли куда-то, а я, предоставленная сама себе, кружилась в комнате и быстро пела свою собственную считалку. Все в детстве считается. По-моему, это длилось долго. Зашла мама, услышала и попросила повторить все, и, по-моему, я все опять повторила, хотя это было что-то очень длинное; была очень довольна собой и запомнила то, что это было, наверное, навсегда. Из всего этого меня до сих пор удивляет, что я все повторила. Тогда мне показалось, что я все повторила».

Выкрикивание сектантами глоссолалий связано с определенными физическими движениями. Сектант, произносящий глоссы, начинал крутиться и вертеться. В считалках точно также используются глоссы. Произнесение считалки, как правило, связно с верчением считающего. Когда играющие дети выстраиваются в круг, тогда считающий должен несколько раз обернуться вокруг себя.

Несомненно, глоссолалии сектантов нашли свое отражение в детских считалках. В книге «Религиозный экстаз в русском мистическом сектанстве. Физические явления в картине сектантского экстаза» Д.Г. Коновалов приводит следующую глоссолалию:

«Абдол, сир, фу, мла,

конал, сеир, чика,

яого, мала,чедум.

Эхир, дуал, струф, хошин»26

Слово чика можно соотнести с тем же самым словом в счете, «Одноко, двоко, троко, чика, пика, лапа, шуер, муер, цок, бурцок». Первые три слова несомненно являются измененными числами один, два, три. Слово чика, вероятнее всего, измененное имя числительного четыре. Все остальные числительные тоже изменены. В считалке тайный язык и глосса выполняют конкретные функции.

Заумный язык, как и мат, помогают разрушить привычные стереотипы, в том числе и языковые, и облегчить переход в измененное состояние сознания, в другой мир. Смысл заключается именно в «изумлении», выходе из ума, из привычной линейной логики, и переход в стихиальное состояние, в котором нет привычных причинно-следственных связей, а только состояние прямого восприятия окружающего тебя мира.

Приживание глоссолалий в детских считалках вполне закономерна. На мой взгляд, это объясняется детской потребностью говорить на непонятном для взрослых языке27, а также неосознанной потребностью общаться с высшими силами, обращаться к ним при выборе своей доли.

Обращение к тайному языку в народных обычаях связано с наличием бытовых и промысловых запретов. Переименование числительных связано с верой крестьян в то, что окружающий их растительный и животный мир знает человеческий язык. Бытовые предметы точно также слышат и понимают человеческую речь. Для того, чтобы скрыть от окружающего мира свои помыслы, необходимо говорить на другом, непонятном для окружающего мира, тайном языке.

Число также могло выступать в качестве имени. Недаром в русском языке часть речи, изучающая числительные, называется именем числительным, обозначающим множество. Предмет, вещь, животное, человек могли быть сосчитанными. Тайные профессиональные языки нужны были для того, чтобы скрыть определенные знания от людей. Промысловые или ремесленные языки нужны были для сохранения тайны от зверей, птиц, рыб, вещей. Появление тайного счета связано также с запретом на счет каких-либо изделий или определением количества не исчисляемых предметов поштучно. Например, когда хозяйка готовит мучные изделия, ей нельзя их считать. Только что подоенное молоко следует сразу же прикрыть, чтобы никто не видел, сколько его в подойнике. Прибавление частицы «ни» к числительным создавало впечатление отсутствия счета вообще. Использование анаграмм в считалках, как правило, связано с заменой числительных на слова, подобные им по звучанию. Например, фраза «аты-баты» в каждой строке считалки заменяет числительный ряд. «Аты-баты» по созвучию напоминает «ать-два, ать-два», раз-два – счет, произносящийся, когда идет строй солдат. (Аты-ать-аз-раз). Считалку, которую использовали девушки при игре в «Агарушек» можно рассматривать как замену счета.

«За черемя,

За беремя,

За старого,

Петр

Петрович,

Егорыч,

Труса,

Пеня,

Князь»

Корни тайного языка в считалках можно проследить в тайном языке торговцев, офеней. В поисках необыкновенного, удивительного и забавного, дети увлекаются речью людей особого звания и положения: бродячих мастеровых, торговцев. А бродячие торговцы (офени и коробейники) употребляли секретный счет и слова. Вместо «раз, два, три, четыре» у них слышалось «андзы, двандзы, триндзы, волындзы». Бродячий портной спрашивал: «По-шныгарски векаришь?» Это означало: «По-портновски говоришь?» И в считалке появляются такие зачины: «Чикирики-бикирики, шараба, бараба…».

В ходе своего развития считалка вобрала в себя образы многих других фольклорных жанров. Традиционная крестьянская считалка буквально переполнена заговорной лексикой. В ней то и дело упоминаются море, мост, церковь, крест, дуб, двери, столбы, стулья, ступа, ключ и замок, нитка и иголка; такие животные, как жаба и собака и т.д.

Наличие числительных и в заговоре, и в считалке устанавливает сходство между этими жанрами. В считалке последовательно используются количественные числительные от одного до десяти. В заговоре используются конкретные числительные, которые, как правило, несут определенное цифровое значение: 3, 4 , 7, 9, 12, 13, 77, 777 и др. Считалка используется детьми для узнавания своей доли, своей судьбы в предстоящей игре. Заговор используется при необходимости быстрого изменения ситуации и влияния на нее. Цели, которые должны быть реализованы при использовании считалки и заговора могут быть отличны друг от друга. С другой стороны, и считалка, и жеребьевка, и заговор направлены на разрешение ситуации.

Говоря о воздействии на считалку других фольклорных жанров или об их взаимосвязи, необходимо помнить, что один и тот же словесный, графический образ может наделяться разными значениями. Обратимся к слову крест. В христианской традиции это может быть нательный крест; крест, венчающий купол церкви; могильный крест или крестное знамение, которое верующий человек творит не один раз за день.

Такое действие отражено в очень многих зачинах оберегов. Приведу несколько примеров:

  1. «Встану я, раб Божий (имя рек) благословясь, пойду я, раб Божий, перекрестясь, из дверей на крыльцо, со крыльца, за завор во цистое поле…»

  2. «Ложусь я, раба (имя рек),

Под Богородицкий крест,

Под Спасову ручку:

Крест надо мной,

Крест передо мной,

Крест креста ублажает,

Ангел меня сохраняет…»

  1. «Ложусь я спать

Под Божью печать,

Под Божий крёс,

Спаси меня, истинный Христос»

Не раз отмечалось, что значительная часть русских (и не только русских) считалок представляет собой зашифрованный счет, последовательное называние числительных по типу «раз, два, три, четыре…» И это естественно: ведь даже само наименование считалка родственно словам счет, считать. Вот типичный пример считалки-числовки:

«Ази, двази, Тризи, изи, Пятам, латам, Шума, рума, Дуба, крест, Пошел Ванька в лес, Срубил палку, Убил галку, — На, собака, ешь!»

Можно утверждать, что слова первой «бессмысленной» части считалки – это аналоги числительных от одного до десяти. Наибольшее сходство с русскими числительными обнаруживают: ази(раз), двази(два), тризи(три), пятам(пять). Возможно, последнее непонятное слово в считалке имеет связь с графическим крестиком – символом, проставлявшимся в старину на товарных бирках и обозначавшим цифру десять. (Сравните также начертание римской цифры X).

Говоря о взаимосвязи различных фольклорных жанров со считалкой, их взаимовлиянии, необходимо очень подробное толкование словаря считалок. В данном случае правомочнее говорить не о взаимных влияниях, а об отражении считалкой словесных образов других жанров, которые не противоречат ее природе, не изменяют ее сути, ее построения.

По своим функциональным особенностям считалка сходна (родственна) с подблюдными песнями. Считалки используют в своих играх дети в возрасте от 5 до 10-13 лет. Подблюдные песни поют девушки на выданье, то есть после 13 лет. Безусловно, преемственность этих двух жанров можно проследить только среди девочек и девушек. И считалки, и подблюдные песни являются способом узнавания, выведывания своей доли, своего жребия.

Считалка:

«На златом крыльце сидели:

Царь, царевич, король, королевич,

Сапожник, портной.

Говори, кто ты будешь такой.

Выбирай поскорей,

Не задерживай

Добрых и честных людей».

Тот человек, на которого выпадает последний слог, выбирает один из предлагаемых в считалке образов. Счет начинается заново и продолжается до тех пор, пока не выпадет названное слово. Мы видим иллюстрацию того, что не всегда желаемое воплощается в жизнь так, как нам бы хотелось. Играющий говорит искренне, кем бы он хотел быть, а выбор падает на другого. Такая судьба. Но тем и хороша игра, что в ней все «понарошку». Психотерапевтический эффект очевиден.

Подблюдная песня:

«Брякнула иголка во ящичек,

Полно, иголка, шить на батюшку,

Пора, тебе, иголка, шить на подушку.

Кому же мы спели,

Тому добро,

Кому вынется,

Тому сбудется».

(к замужеству)

Перед пением подблюдных песен девушки выбирали свою «водящую», которая вытаскивала вещицы, обычно колечки, из блюда. В пропевании могли участвовать все девушки. Таким образом, выбор доли осуществлялся не одной девушкой, а сразу несколькими. Отмечу, что подблюдная песня является способом гадания. Одно из детских названий считалки – гадалка. Вероятно, и считалка является одним из способов детских гаданий (угадываний).

Считалка сходна с подблюдной песней и по своему объему. И тот, и другой жанр, как правило, не превышает 4-8 строк. Безусловно, встречаются и исключения. Ритмическое соответствие между считалкой и подблюдной песней найти очень сложно. Считалка рассчитана на быстрое и четкое проговаривание. Подблюдная песнь рассчитана на медленное пропевание. Таким образом, Вы, дорогие читатели, можете увидеть, что существует преемственность гадальных обычаев в девической среде. Потребность, зачастую неосознанная, узнать свой жребий присутствует в любом возрасте. Следовательно, она должна найти свое выражение и закрепиться в какой-либо словесной форме. В детстве одной из таких словесных форм выступает считалка, в юности – подблюдная песня.

Рассматривая отражение фольклорных жанров в считалке, необходимо назвать еще ряд различных жанров:

— колыбельные песни, например, «Ты куколка, я куколка…»

— потешки, например, «Тилинь-бом, тилинь-бом, // Загорелся кошкин дом…» или «Повар пеночку слизал…» (также эта потешка является и колыбельной песней).

— загадки, например, «Села муха на колеса, // Поднялась на небеса, // Там Никола, // Сестра Куликова — // Полна горница людей».

— издевки (издевка-портрет) «Катя, Катя, Катерина — // нарисована картина…»

— дразнилки, например, «Алеха-требуха, съел корову и быка…»

— скороговорки-чистоговорки, например, «Ехал Грека через реку…»

— небылицы, например, «Ехала деревня мимо мужика…»

— детские песни, например, «Заяц белый, // Куда бегал?» или «Коза, коза //Лубяные глаза!…»

— частушки, например, «Сидит Маня на крыльце // с выраженьем на лице. // Я не долго думала, // подошла да плюнула».

— игры взрослых девушек-невест, например, «Первенчики»

— сказки, например, считалка со сказочными элементами «На златом крыльце сидели…», «За горами, за долами // стоит ящик с пирогами…»

— народные песни, например, «Куна ходит по двору…» или «Ехал Ваня из Казани…»

— молитвы (как русские, так и латинские, еврейские, арамейские)

— приговоры на игру в кости, например, считалку «Эники-беники ели вареники, // Эники-беники клоц!» возводят к текстам, которые в Средневековой Германии использовали ландскнехты при игре в кости.

— песни славильщиков

— заговоры, например, «Заря-заряница // по морю ходила, // ключи обронила. // Ключи золотые, // вещи дорогие».

— сектантские молитвы

другие жанры:

— басни, например, «Лебедь, щука, рак, // кто из вас дурак? // Раз, два, три — // это, верно, ты».

— старинные оперные тексты – в своем исследовании Г.С. Виноградов28 пишет: «В. И. Чернышев, указаниям которого я много обязан, познакомил меня с текстом французской водевильной песенки, от которой, можно думать, идет эта считалка <…>, и натолкнул меня на некоторые относящиеся сюда соображения. Водевильная песенка в русском переводе читается так:

В этой свадебной корзинке

Есть помада и косынки,

Кружева и кушаки,

Мыло и чулки,

Тут наряды все на свете,

Только розы нет в букете,

От того, что вам она

Вовсе не нужна.

Что вам в розе, рассудите?

Только в зеркало взгляните!

Как она, прекрасны вы

С ног до головы.

Из водевиля: Узкие башмаки. Перев. с франц. Федоров (песенка Патро). Михаил Смирдин. Песни для русского народа, с приложением куплетов. В двух томах. Спб., 1859, ч. II, стр. 262, № 195.

Сличение этой песенки с текстами нашей считалки показывает, что считалка усвоила только начальные стихи песенки. Обычно так и бывает: из­вестно, что лучше всего запоминается начало песни; детям это особенно свой­ственно, а если принять во внимание, что в данном случае мы присутствуем при переработке песни в считалку, то должны ждать изменения объема в сто­рону сжатия и умножения рифм <…>.

Нет препятствий к допущению такого предположения, не исключаю­щего высказанного суждения: может быть, наряду с переводом Федорова был какой-нибудь другой, более близкий редакции нашей считалки.

Если перевод песенки первым стихом определенно указывает на связь ее с свадебным бытом, то смысл и нашей считалки не оставляет сомнений в том, что в ней идет речь о содержании той свадебной шкатулки, которую же­них должен дарить своей невесте; из припоминаний и рассказов старых лю­дей знаю, что ботинки, платье, кружева, ленты, помада, мыло, зер­кальце обычно составляли содержание шкатулки. Эти сведения относятся к Восточной Сибири. В мещанских и купеческих провинциальных свадьбах сред­ней России, по словам В. И. Чернышева, в 80-х годах прошлого века духи и ботинки были самой необходимой принадлежностью свадебной шкатулки.

Отражение русской свадебной обрядности в считалке достойно замечания в связи с тем обстоятельством, что хранительницами и исполнительницами считалок являются главным образом девочки <…>.

Сохранение в тексте считалки слова корзинка (вместо шкатулка), совершенно не соответствующего нашему свадебному быту, указывает как раз на несомненную зависимость считалки от водевильной песенки: создатели считалочного текста, не видя ничего дурного в плагиате, не стремились «схоронить концы» и тем самым оставили возможность с большой долей уверенности го­ворить о заимствовании текста.

Надо обладать исключительно обширною эрудицией, чтобы найти многообразные источники, породившие все известные тексты считалок до того калейдоскопично «содержание» многочисленных стихотворений, относящихся к рассматриваемому кругу произведений».

Текст считалки, который начинается со слов «Дора, дора, помидора, мы в саду поймали вора…», и в которой мы потом встречаем фразы «в этой маленькой корзинке…» можно отнести к выкликам уличных торговцев, которые хотели обратить внимание модниц на свой товар.

— литературные тексты, например, «Катится яблочко – розовый цвет. // Ты меня любишь, а я тебя нет. // Прочь, прочь, прочь! //Выходи, капитанская дочь!» Упоминание «капитанской дочери» (вместо «воеводина сына» в старых считалках) идет, видимо, через школу из повести А.С. Пушкина «Капитанская дочка». Также здесь возможно влияние романса «Капитанская дочь, не ходи гулять в полночь…», который был известен и до опубликования повести «Капитанская дочка».

книжные и рукописные источники:

— азбуковники — например, акростих «Аз, буки, бабашки, веди, таракашки…»

— молитвословы в бурсе; школьная латынь

-детские журналы, например, «Задушевное слово», «Солнышко». Благодаря журналу «Задушевное слово» в детский считалочный репертуар вошел текст «Карл Иваныч с длинным носом…»

— девичьи альбомы, например, «Ада, Ада, как я рада, // Что ты с куклою пришла, //Выпей чашку шоколада, // Съешь кусочек пирога. // Лиля-сахар, Лиля-мед, // Лиля в городе живет». Этот пример говорит о влиянии альбомной детской лирики».

другие источники:

радио

телевидение, например считалка, навеянная впечатлениями от просмотра мультфильмов: «На златом крыльце сидели // Мишка-гами, Том и Джерри, // Скрудж Макдак и три утенка, // А водить-то будет Понка».

— компьютерная сеть «Интернет»

В русских считалках нашли отражение следующие языки:

— греческий «Деос, Деос, Краснодеос…»

— латинский «Ена, бена, рес,//Квинтарь, квинтарь, жес…» Также в этой считалке выявляются и романские компоненты.

— немецкий – также «Эники-беники ели вареники…», вероятно через школьную латынь или через Германию в Россию; «Анки-дранки…»

— польский «Энкличики-пенкличики…»

— французский «Энгель-пенгель…»

— английский «Шалтай-Болтай сидел на стене…»

— идиш «Окен-бокен…»

— татарский «Татар-батор…» и ряд других.

В считалке ребенок обозначает границы видимого мира. Как правило, в считалке отражены образы природы, предметы домашнего быта, промысловых и ремесленных занятий. Также необходимо отметить открытость считалки по отношению к новым предметам или явлениям. Ребенок очень быстро зарифмовывает в считалку что-нибудь для него новое.

«Раз, два, три, четыре, пять,

Вышел мальчик погулять.

Он зашел в ракету,

Врезался в комету».

Таким образом, ребенок осмысляет мир. Он познает мир, и включает новые образы в старые формы.

То, что взрослыми воспринимается как набор бессмысленных слов, нагромождение не связанных между собой образов, детьми воспринимается как ряд картин. Чтобы понять это, необходимо прислушаться к очень взволнованной речи ребенка, не рассчитанной на взрослого. Вы не услышите речи в привычном понимании этого слова. Слова не успевают за выражением чувств ребенка, образы захлестывают, перекрывают друг друга. Особо сильно проявляется это, когда ребенок рыдает, приговаривая. Но в его бессвязной речи мыслышим те слова, по которым можно установить, что с ним произошло, и что наиболее сильно задело его душу.

Одно из народных названий считалки песенка, припев. Считалка не всегда просто произносилась речитативом, она могла и пропеваться и даже проплясываться. Самый распространенный стихотворный размер считалки хорей. В переводе с греческого языка слово хорей означает плясовой. Возможно, в самой ритмике считалки заложены песня и пляс.

К.И. Чуковский сделал много наблюдений над тем как дети проплясывают, протанцевывают хореические словообразования.

«Каков же ритм всех этих детских экспромтов, вызванных пляской и прыганьем?

Сколько ни доводилось мне слышать подобных стишков, во всех один и тот же ритм: хорей.

Почему это так, я не знаю.

Может быть, потому, что дети всего мира прыгают и пляшут хореем; может быть, потому, что еще грудным, бессловесным младенцем все матери внушают этот ритм, когда качают и подбрасывают их, когда хлопают перед ними в ладоши и даже когда баюкают их (так как «баю-баюшки-баю» есть хорей), — но, как бы то ни было, это почти единственный ритм радостных детских стихов. Хорей, который порою сопряжен с анапестом»29.

Приведу еще одно свидетельство К.И. Чуковского:

«Тетя Зося сказала Маринке по поводу моего «Бармалея»:

  • Зачем, не понимаю, нужны такие пустопорожние книги!

  • Ах, тетя, — возразила Маринка, — ее всю можно протанцевать!»30

Ребенок зачастую может использовать считалку и не по ее прямому назначению. Дети произносят считалку ради получения удовольствия, чтобы «на языке» поиграть словами, «покатать» их. Особенно это характерно для тех считалок, в которых встречаются глоссы. Дети с наслаждением повторяют считалки множество раз подряд. Повторение может незаметно перейти в пение. И тогда считалка в подсознании ребенка может восприниматься как магическое заклинание.

В индуизме существует такое понятие как мантра. Мантра – сакральный, священный слог, имя или мистическая формула; интуитивное, тайно внушенное, ритмическое выражение. Слово, произнесенное более трех раз подряд, превращается в мантру. Вероятно, истоки взаимосвязи между «протанцовыванием» считалок и использованием в них тайного языка необходимо искать в обрядовых танцах, символизирующих обращение к Богу.

Особенность считалочных форм состоит еще и в том, что их очень легко запоминать. Зачастую, в начальных классах школы, правила по русскому рифмуются для более легкого их усвоения. В основе таких стихотворных правил лежит ритм считалок, так как считалки очень близки детям в этом возрасте.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11