Сказка «Белая уточка»

Один князь женился на прекрасной княжне и не успел ещё на нее наглядеться, не успел с нею наговориться, не успел ее наслушаться, а уж надо было им расставаться, надо было ему ехать в дальний путь, покидать жену на чужих руках. Что делать! Говорят, век обнявшись не просидеть. Много плакала княгиня, много князь ее уговаривал, заповедовал не покидать высока терема, не ходить на беседу, с дурными людьми не ватажиться, худых речей не слушаться. Княгиня обещала все исполнить. Князь уехал; она заперлась в своем покое и не выходит.
Долго ли, коротко ли, пришла к ней женщинка, казалось — такая простая, сердечная! «Что, — говорит, — ты скучаешь? Хоть бы на божий свет поглядела, хоть бы по саду прошлась, тоску размыкала, голову простудила» [освежила чистым возду­хом]. Долго княгиня отговаривалась, не хотела, наконец поду­мала: по саду походить не беда, и пошла. В саду разливалась ключевая хрустальная вода. «Что, — говорит женщинка, — день такой жаркий, солнце палит, а водица студеная — так и пле­щет, не искупаться ли нам здесь?» — «Нет, нет, не хочу!» — а там подумала: ведь искупаться не беда! Скинула сарафанчик и прыгнула в воду. Только окунулась, женщинка ударила ее по спине: «Плыви ты, — говорит, — белою уточкой!» И поплыла княгиня белою уточкой. Ведьма тотчас нарядилась в ее платье, убралась, намалевалась и села ожидать князя. Только щенок вякнул, колокольчик звякнул, она уж бежит навстречу, броси­лась к князю, целует, милует. Он обрадовался, сам руки протя­нул и не распознал ее.
А белая уточка нанесла яичек, вывела деточек, двух хоро­ших, а третьего заморышка, и деточки ее вышли — ребяточки; она их вырастила, стали они по реченьке ходить, злату рыбку ловить, лоскутики сбирать, кафтаники сшивать, да вы­скакивать на бережок, да поглядывать на лужок. «Ох, не хо­дите туда, дети!» — говорила мать. Дети не слушали; нынче поиграют на травке, завтра побегают по муравке, дальше, дальше, и забрались на княжий двор. Ведьма чутьем их узна­ла, зубами заскрипела; вот она позвала деточек, накормила-напоила и спать уложила, а там велела разложить огня, на­весить котлы, наточить ножи. Легли два братца и заснули, — а заморышка, чтоб не застудить, приказала (им) мать в пазушке носить — заморышек-то и не спит, все слышит, все ви­дит. Ночью пришла ведьма под дверь и спрашивает: «Спите вы, детки, иль нет?» Заморышек отвечает: «Мы спим — не спим, думу думаем, что хотят нас всех порезати; огни кладут калиновые, котлы высят кипучие, ножи точат булатные!» — «Не спят!»
Ведьма ушла, походила-походила, опять под дверь: «Спите, детки, или нет?» Заморышек опять говорит то же: «Мы спим — не спим, думу думаем, что хотят нас всех порезати; огни кла­дут калиновые, котлы высят кипучие, ножи точат булат­ные!» — «Что же это все один голос?» — подумала ведьма, от­ворила потихоньку дверь, видит: оба брата спят крепким сном, тотчас обвела их мертвой рукой — и они померли.
Поутру белая уточка зовет деток — детки нейдут. Зачуяло ее сердце, встрепенулась она и полетела на княжий двор. На княжьем дворе, белы как платочки, холодны как пласточки, лежали братцы рядышком. Кинулась она к ним, бросилась, крылышки распустила, деточек обхватила и материнским го­лосом завопила:

Кря, кря, мои деточки!
Кря, кря, голубяточки!
Я нуждой вас выхаживала,
Я слезой вас выпаивала,
Темну ночь не досыпала,
Сладок кус не доедала!

«Жена, слышишь небывалое? Утка приговаривает». — «Это тебе чудится! Велите утку со двора прогнать!» Ее прогонят, она облетит да опять к деткам:

Кря, кря, мои деточки!
Кря, кря, голубяточки!
Погубила вас ведьма старая,
Ведьма старая, змея лютая,
Змея лютая, подколодная;
Отняла у вас отца родного,
Отца родного — моего мужа,
Потопила нас в быстрой реченьке,
Обратила нас в белых уточек,
А сама живет — величается!

«Эге!» — подумал князь и закричал: «Поймайте мне белую уточку!» Бросились все, а белая уточка летает и никому не дается; выбежал князь сам, она к нему на руки пала. Взял он ее за крылышко и говорит: «Стань белая береза у меня по­зади, а красная девица впереди!» Белая береза вытянулась у него позади, а красная девица стала впереди, и в красной де­вице князь узнал свою молодую княгиню. Тотчас поймали со­року, подвязали ей два пузырька, велели в один набрать воды живящей, в другой говорящей. Сорока слетала, принесла во­ды. Сбрызнули деток живящею водою — они встрепенулись, сбрызнули говорящею — они заговорили. И стала у князя це­лая семья, и стали все жить-поживать, добро наживать, худо забывать. А ведьму привязали к лошадиному хвосту, размы­кали по полю: где оторвалась нога — там стала кочерга, где рука — там грабли, где голова — там куст да колода; нале­тели птицы — мясо поклевали, поднялися ветры — кости раз­метали, и не осталось от ней ни следа, ни памяти!

***

15 июля
День Пресвятой Богородицы Ахтырской. День Пресвятой Богородицы Влахернской. Зверинская Богородица.

В древности на русской земле почитали в этот день Берегиню богиню, которая, по древним поверьям, принимала образ утицы. Она плавала между берегами реки и связывала между собой две стихии мира: землю и воду, и две стихии жиз­ни, два берега: на одном берегу стояли дома, и в них жили люди, а на другом — цвели травы, росли деревья, обитали птицы и звери.
Берегиня хранила прибрежную природу и в не меньшей степени заботилась о крестьянском роде, живущем по берегам рек: хранила его от всех напастей и недородов.
Приходило время и утица Берегиня выходила на берег, отряхивала с себя воду и обращалась в красную девицу. Она знала, в какой избе живут бездетные старые люди, входила в их дом. Там принимали девицу, которая становилась помощницей. Берегиня усаживалась за стан, брала в руки уток, и начинал уток сновать между нитями. Берегиня ткала.

Обережный причет:
Берегиня идет,
нить сученую ведет!
Пряла, ткала, цевки скала,
Берегиня пособляла.

Нить, которую бабка в это время сучила, казалась той самой святой нитью, тянущейся от Честной Ризы Пресвятой Богородицы. И казалось, что у этой нити бесконечное начало.

И от порчи-желтыницы,
и от боли-гнетуницы,
и от черного озева,
от худого сглаза-слова!
Берегиня идет!
Животворну нить ведет!

Образ Берегини, в далеких деревнях с принятием христианства соединился с образом Матери Пресвятой Богороди­цы, которую в народе называли Сырой, потому что ее икона приплы­вала по реке в деревню. Эту ико­ну торжественно с молебнами принимали из воды, приноси­ли в приходской храм. Появ­ление иконы становилось событием в деревне, икона принималась как целительная, в честь нее устанавливалась праздничная дата Богомолья. Икона Сырой Матушки Богородицы в своем движении по реке также соединяла, связывала между собой два берега, землю и воду, два мира, две стихии.
И само кряканье утицы народ связывал в загадке с церковью и с колокольным звоном:

Утка крякнет,
берега звякнут:
— Собирайтесь, детки,
в одну клетку!

Позднее в народе сложилось немало молитвенных слов, обращенных к Сы­рой Матери Богородице:

Матушка Сырая Богородица,
сыми с мово сердца тяготу!
Встану, благословясь,
тобе помолясь,
хлеб-соль от тобя принимая,
святой водой душу просветляя!

На Берегиню бабоньки выносили праздничные полотена, на которых был вышит образ Матери Сырой Богородицы. Вышивальщицы украшали полотена знаками росы и небесных хлябей, животворная сила которых, касаясь лица кре­стьянина, снимала бы усталость, передавала бы благословение Пресвятой Ма­тери. Все полотена были освящены в храме и окроплены святой водой.
В этот день, отойдя от сенокосных угодий к реке, крестьяне умывались и вытирали лица целительными полстенами, свято веруя, что образ Матери Сы­рой Богородицы приникнет к их лицам, и упасет от всего недоброго, поможет и не оставит и ныне, и впредь.
Рожденная в этот день слыла доброй матерью, верной женой. Она берегла честное имя свое и дарила любовью, не оставляла без внимания и участия си­рот, нуждающихся, болящих. Шитое ее руками, по народному поверью, облада­ет теплотой и успокоительной силой.
Вслед за почитанием Утицы-Берегини 16 июля праздновали день, который назывался Стожары — созвездие плеяд, называемое в народе волосожарами, утиным гнездом.

***

Масленица 

Мир начинается пахтаться, сгущаться из молочной реки. Мир начинает разворачиваться.

Пасха – Светозардень

Мир створаживается и обретает твёрдость.

Яблочный Спас

Мир становится завершённым, приобретая свою целостность. Яблоко – символ законченного, завершенного, напитанного, сочного, цветного отвердевшего и сотворённого мира.

Воздвиженье

Начало расподобления мира, превращение в перегной и слияние с землёй.

***

Объяснение сказки

Уточка – утка- втка – втыкать, ткать. Утка-ныряльщица. Ныряющий уток, ходящий по нитевой основе при ткании полотна. Наша жизнь ткётся утком деяний по канве решений. Уток соединяющий и связывающий нити в полотне. Суденицы ткут из нитей жизнь каждого человека.

***

Образ уточки-женщины.
Образы уточки в фольклоре:
Матушка Гусыня – Mother Goose – англ., фр, нем. детский фольклор.
Королева Гуса лапа.
Гуси-лебеди
Серые гуси, серая шейка, гадкий утёнок
Гусочка из сказки «Карлик-нос».
Недаром во Франции так любят гусиные и утиные паштеты. И одно из национальных блюд – фуа-гра. А на Рождество во многих странах подают к столу рождественскую утку или рождественского гуся, с запеченными яблоками. Утка – образ зверобога, яблока – символ целостного мира. Вкушения и поглощение зверобога и целостного мира, причастие им, означает присоединение себя к этому имру.

Матушка Гусыня, её сказки, рифмы, потешки знают дети всех стран.
Гусыня – Госпожа – Богиня. Уточка – это звериная ипостась Бога.
Это зверобог. Ведь недаром девочки и мальчики раньше постоянно пасли гусей и уточек. Рассказывая детям сказки, припевая песенки, Матушка Гусыня, рассказывает им о сотворении Мира. Отсюда и переход Утицы-Берегини в образ Сырой Богородыцы, Зверинской Богородицы.

Песня «Ах ты Утёнышь, ах молодая…» относится к этому же образному ряду.

До человека уточка была Духом, а потом стала человеком, а потом превратили в белую уточку.

Детская припевка:
«Жили у бабуси
два весёлых гуся:
один – серый,
другой – белый –
два весёлых гуся».

Кто такая бабуся? Баба-Яга = Богиня Макошь. Кто такие гуси? Белый гусь = день деньской, серый гусь – ночь тёмная.

Гуси – связывают миры. Они на переходе между мирами: небо – вода – земля. Гуси небесно-водно-земные существа. Они служат Богине Земли – Богине ночного мира, Богине Макоше.

***
Бог (князь) женился на природе (княгине). Бог женился на красе-красоте. Он нисходит на Землю.
Мир не является бинарной оппозицией, то есть чётной структурой. Мир нечётен, будучи нечётным, он будет незавершён и будет постоянно находится в творении. Если он будет чётным, он будем завершён, а следовательно, мёртвым. Таким же мёртвым, как два умных сына.
Бог спустился на Землю, то есть перетёк из мира образов, из мира неявленного в мир явленный. И Бог оставляет миру наказы, которые не стоит порушать. Бог – ходок. Он только оплодотворил землю и ушёл.

Указания:
Сидение в тереме – сидение в себе. Ты у власти. Ты властна, то есть та владеешь, то есть володеешь собой и своим миром. Сидение – оборона, защита, охрана укреплённого места. Ты хозяин этого места, ты хозяйка себя в своём теле. Ты защищаешься от ведьмы. Сидение – не скука, а держание состояния, сохранение целостности, чтобы не развалиться. Сохранение чистоты разума и чистоты телесной и душевной. Для чего нужно сохранение этой чистоты? Чтобы выносить в себе золотого зародыша. Пустые, чужые, охульные речи тебе помешают это сделать, отсюда сидение в тереме.

***
Женщинка, мужчинка – уничижительность – одетая маска. Что-то пришло в облике, в неопределённом облике. Что-то, что рядится под женщину. Пришла приблуда и вроде как разумная. Пришла Природа=Баба-Яга. Есть Бог Род, а есть Природа, то есть то, что при Боге Роде.
А кто есть Макошь? Мать женского солнца – Луны. Луна светит женщинам. Природа = Бог здесь, проявившийся в этот мир, отделившийся. То есть Макошь – отделение от Бога. Луна – Природа. Макошь – сила, равная по значимости Богу. Макошь имеет отдельное свойство. Она порождает того, кто насыщает природу. Бог + Природа одновременно изначальны и постоянны. Остальные Боги в них.
Дух – Бог Род витает над полем. Природа – поле – незасеянная земля. Макошь – та, которая создаёт образы на этом поле. Она та, которая вспахивает поля, как она рвёт ткань поля-природы, так появляются предметы этого мира, она их мнёт, она их формирует. Макошь – Богиня, разрывающая землю, инициирующая начало. (Образ: семя из земли прорывается, прорастает, рвёт землю. Но этот образ не сходен по образному наполнению с образом равнья=вранья=рваниниы=разрушения. С одной стороны, прорывая землю, росток (колос, цветок) создаёт прореху, но тем самым порождая нечто новое).
Природа – княгиня, к ней приходит Макошь. Она, Макошь, захватывает место княгини, она может принять любое обличье. Он, бог Род, не видит. Она даёт образы, в данном случае, платье княгини позволяет принять ей облик его возлюбленной. Чтобы вглядеться, нужны силы, чтобы распознать, необходимо затратить дополнительные силы. Не до этого Богу Роду. Плоть = природа. Без природы не будет детей. А Бог даёт плоть через природу. Она выживает княгиню. Сначала заставляет выйти её из тварного мира, в некий сад, она зовёт её в место творения. Придя в место творения, где тепло. А это место уже насыщено образами. Сад – место, где находятся идеи, им остаётся только воплотиться, но для этого необходимо пройти через мировые воды, надо окунуться Сарафан = оболочка, которую надо сбросить. И княгиня, сбрасывая оболочку, сливается с водой. Ведьма утопила княгиню на бытийном плане, но боги не умирают. Она перетекла в состояние уточки. Перейти в этот мир она может только через превращение. Толчок – перекинулась в другое состояние. Терем – сарафан – переход в Дух – связующее звено между миром первородных идей и землёй. В этом состоянии она может родить детей, получив образы. Она стала проводником между небом и землёй через воду. Ребёнок выходит в мир, когда воды отходят. Небо = Рай – райское место.
Есть тот свет, куда прибывает князь – место, где ничего нет. Князь исчез, и она исчезла. Вода – подземный мир, место обитания Рода, Макоши. Ключевая вода появляется ниоткуда из-под земли.
Уточка рожает двух сыновей + заморышка. Заморённый зародыш. Красивые развиться не могут. Они уже красивы и закончены, то есть завершены. Развиваться будет серая шейка, гадкий утёнок, то есть тот, кто не закончен. Двух родила, чтобы не было завершения и после этого рожает третьего, незавершённость, чтобы пошло развитие.
Рожая трёх сыновей, княгиня даёт прирост. 2 троицы, щит Давида – Шесток.
Князь и Макошь порождают заморыша, который спасает воплощение Природы. Удар в спину – акт оплодотворения природы Макошью. Макошь через Природу создаёт заморыша, который через Природу будет развиваться и охранять этот мир. Удар по холму – Лобковая часть – зачатие. Холм не равно мужчина. Образ даёт Макошь, она детей и приносит, а трахает бабу мужик, но образ даёт Макошь.
Запрет детям не выходить в явный мир. Мать их оберегает, но всё равно они выходят на ветер. Красота бежит на княжеский двор = на природу. Мать находится в состоянии связующего звена, а дети её, божата, на княжеском дворе обретают материальность и с ними можно производить разные действия. Никуда им от этого не деться. Они будут потреблены. Мы делим что-то получаем что-то взамен. Здесь ристалище.
Макошь почувствовала их. А князю = Богу Роду без разницы с кем жить, с кем быть. Он вернулся и соединился с тем, с кем был постоянно. Ведь в мире Богов всё переплетено.
Макошь пытается их поглотить, пытается забрать перетечением через умирание=поглощение. Здесь идут испытания. Природа тебя кормит. Проснёшься в утробе, тебя поглотят Род и Макошь. Приходя в этот мир, в котором надо бодрствовать, ты будешь возрождать своё тело в этом, материнском теле. Князь является сюда, чтобы возродиться в этот мир, как только сын помер. Как бы плоть не пострадала, золотой зародыш сохранится. И если природа захочет восстановиться, она явится к Роду. Он явится, придёт к тебе, тебе поможет и тебя возродит.
Сказка о творении, рождении, умирании и вечном сохранении мира.
Макошь проявится в конкретных вещах:
Кочерга – печное ворошение, когда хозяйка золу в печи ворошит.
Грабли – ворошение поля.
Колода – неподвижность.
Голова, куст – множество целей.
И через некоторое время она вновь створожится в самоё себя, а потом опять расподобится.